Шарлотта Генсбур дала интервью журналу ELLE

Шарлотта Генсбур: «У меня не слишком открытый характер, но я от этого не страдаю»

Переехав из Парижа в Нью-Йорк, ­Шарлотта ­Генсбур ­снимается в кино, записывает ­музыкальный ­альбом и ­сотрудничает с Gerard Darel. ­Каково это — переехать в ­Новый Свет?

Из Франции Шарлотта уезжала по трагической причине: ее старшая сестра, модный фотограф Кейт Барри, шагнув из окна, ушла из жизни. Тогда Шарлотта решила перешагнуть океан — ей был необходим хоть глоток свежего воздуха. И перемена мест помогла, как лекарство: сегодня актриса реже появляется на экране, зато все увереннее ощущает себя в реальности и гораздо чаще смеется! Она пришла на интервью в кроссовках и джинсах, ветер с Атлантики будто гуляет в ее растрепанных волосах. В свои 47 Генсбур по-прежнему выглядит подростком, который лишь открывает себя, новую жизнь — и огни Нью-Йорка.

ELLE Чего вы ждали от переезда в Америку?

ШАРЛОТТА ГЕНСБУР До переезда я совсем не была влюблена в Нью-Йорк, а потом он с каждым днем нравится мне все больше. Поначалу было не очень легко: я ощущала себя чужаком, иностранкой. А потом поняла, что все мы тут в какой-то степени эмигранты. Здесь каждый говорит со своим акцентом, но с удовольствием подскажет какой-нибудь любимый адрес, поделится секретом, даст совет. Здесь люди помогают.

ELLE А по Парижу не скучаете?

Ш.Г. Пока что нет, но знаю, что когда-нибудь туда вернусь. Большое видится на расстоянии. Во Франции остались мама, моя сестра Лу. Со мной здесь только младшие дети Алис и Джо, а старший, Бен, — в Англии. Ну в общем, это нормально, ему все-таки 19 лет! (Смеется.) А если серьезно, то в Нью-Йорке я наконец смогла себя почувствовать по-настоящему собой. В Париже в последнее время мне это не очень удавалось.

ELLE Из-за чего? Что мешало — ваш имидж, известное имя?

Ш.Г. Ну конечно, имя, а здесь у меня абсолютная анонимность! Я каждый раз удивляюсь, когда меня кто-то узнает. И даже тогда люди со мной говорят о ролях, о фильмах Ларса фон Триера, а не о моих знаменитых родителях, как это всегда бывает во Франции. Быть прежде всего дочкой Сержа Генсбура и Джейн Биркин — в 45 лет это даже как-то неловко. (Смеется.) Мне хотелось не сбежать от популярности, а просто вернуться к себе.

ELLE И как теперь выглядит ­ваша повседневная жизнь?

Ш.Г. Очень просто — семья, школа. Поскольку Иван (актер и режиссер Иван Атталь, гражданский муж Шарлотты Генсбур. — Прим. ELLE) из-за работы часто бывает в разъездах, я много времени провожу с детьми, они ходят в американскую школу. ­Готовлю, рисую, занимаюсь спортом. Наше жилье — это лофт в Трайбека, на Манхэттене, который я очень люблю. Мне нравится бывать на улицах Нью-Йорка. В Париже у меня был велосипед, но я им практически не пользовалась. А здесь езжу буквально повсюду, я ­просто наслаждаюсь свободой! Могу и пешком пройти много километров, сама того не замечая, в любое время года. Здешний климат довольно резкий, но это хорошо освежает мозги! (Смеется.)

ELLE Свой пятый альбом вы начали записывать три года назад. Когда же будет премьера?

Ш.Г. Да, надо признать, что на этот раз процесс оказался гораздо более долгим. Работая над другими альбомами, я все-таки оставалась в роли ведомой, а сейчас мне хочется быть по-настоящему автором. Знаете, очень трудно остановиться, когда никто не скажет тебе: «Стоп! Записали, отлично». Всегда хочется сделать лучше, что-то еще исправить. Особенно собственный голос! (Смеется.)

ELLE А что скажете насчет новых ролей в кино?

Ш.Г. Теперь мне стало немного сложнее сниматься. Моей дочери 13, просто так школу не прогуляешь. И если Иван в Париже, то как все наши расписания состыковать? Но это и к лучшему: есть повод пересмотреть свои приоритеты. В свое время у меня была настоящая булимия в плане съемок, а сейчас это проходит. Только что закончились три месяца, которые я целиком провела на площадке «Обещания на рассвете» (в фильме Эрика Барбье по культовому роману Ромена Гари партнером Шарлотты Генсбур стал французский актер Пьер Нине. — Прим. ELLE). Выложилась настолько, что сейчас совсем не готова думать о новых проектах.

ELLE Зато вы опять снимаетесь для моды — стали лицом новой кампании Gerard Darel. В прошлый раз вы сотрудничали с маркой с 2003-го по 2005 год.

Ш.Г. Даниэль Дарел, новый креативный директор бренда, увидела меня в одном из журналов, ей понравилась моя новая прическа, и она мне позвонила. Признаюсь, это очень приятно. Как и с Николя Гескьером, креативным директором Louis Vuitton, в этих отношениях я больше всего ценю личные, человеческие связи.

ELLE А в Нью-Йорке у вас появились новые друзья, знакомые?

Ш.Г. Пожалуй, нет. Но у меня и в Париже была не слишком активная светская жизнь. Меня не тянет на веселые вечеринки, у меня не слишком открытый характер, меня вряд ли кто назовет очень общительной. Но я от этого не страдаю.

ELLE Вы говорили в своих интервью, что родители просто вам не привили вкус к празднику.

Ш.Г. Здесь надо уточнить: в творчестве у них, конечно, была склонность к темным тонам, однако в 1970-х и начале 1980-х годов они жили бесконечно легко и беззаботно. Они непрерывно общались с друзьями, все время что-то праздновали, там было сплошное веселье. Вот чему они точно меня не научили, так это заботиться о себе самой. Все эти «любить и принимать себя такой, как ты есть» — ну совершенно не про меня!

ELLE И все-таки вы же где-то бываете в Нью-Йорке. Можете поделиться хотя бы парочкой любимых адресов?

Ш.Г. Конечно. Например, я люблю музей Neue Galerie возле Центрального парка: там бывают потрясающие выставки австрийского искусства. На рынке в Челси можно отлично пообедать, к тому же там лучший в Нью-Йорке рыбный прилавок. А спортивные вещи я покупаю в Outdoor Voices. В Париже я никогда не вышла бы на улицу в такой одежде, а здесь чувствую себя в ней чуть больше американкой.

«Я пою своим детям русские песни» — интервью с певицей и актрисой Шарлоттой Генсбур

Почему русские корни актрисы глубже, чем вы думали

17 ноября выходит новый, четвертый по счету музыкальный альбом певицы и актрисы Шарлотты Генсбур — «Rest». Дочь французского поэта и певца Сержа Генсбура и британской актрисы Джейн Биркин прославилась еще в детстве, после роли в фильме 1984 года «Слова и музыка», а также съемок в скандальном видеоклипе на песню отца «Lemon incest». Большинство современных зрителей знают Шарлотту по ролям в фильмах Мишеля Гондри («Наука сна») и, конечно, Ларса фон Триера («Антихрист», «Меланхолия», «Нимфоманка»). Кроме этого, в конце октября в прокат выходит новый фильм с участием Шарлотты — триллер «Снеговик» — экранизация романа норвежского писателя Ю Несбё. Накануне двух больших премьер мы поговорили с Шарлоттой о том, чего ждать от нового альбома, поет ли она в душе и какие блюда ей готовила русская бабушка.

Новый альбом. «Rest» стал первым релизом Генсбур с 2010 года и четвертым по счету в ее карьере. Кроме этого, это первый альбом, для которого Шарлотта сама написала стихи, в основном на французском. В интервью певица не раз признавалась, что долгое время просто боялась писать стихи на родном языке, вспоминая авторитет и популярность своего отца на родине. К работе над альбомом Шарлотта привлекла целую команду музыкантов, среди них, кроме Коннана Мокасина, Ги-Мануэль де Омем-Кристо из Daft Punk, сэр Пол Маккартни, Оуэн Паллетт и продюсер записи Себастьян Акшоте́ (больше известный как SebastiAn). Работа над релизом шла на фоне трагедии в семье Шарлотты — в конце 2013 года умерла ее сводная сестра Кейт Барри. И этому событию на альбоме тоже посвящена не одна строчка. Сама Генсбур отмечала, что, кроме прочего, пыталась добиться от записи тревожной атмосферы триллеров и фильмов ужасов 70-х и 80-х.

— Вы нервничаете во время интервью? Помните свой самый
необычный разговор?

— Я помню, когда я начала давать интервью, мне было 14 или около того. Строго говоря, уже не ребенок. Но я ужасно нервничала! Это было просто невыносимо, я в буквальном смысле страдала во время разговора. Я была такой застенчивой. Вспоминаю сейчас с ужасом одну программу, это было необычно, но скорее в плохом смысле слова. Я выглядела как глупая маленькая девочка, которая впервые попала на ТВ и была шокирована вообще всем, что происходит вокруг.
Я так нервничала, что вела себя жутко неестественно. Звучит, конечно, не очень, но вот таким было мое самое запоминающееся интервью.

— Бывает, что вам задают странные или неловкие вопросы?

— Я даже не знаю, потому что у меня есть такая особенность: я часто забываю то, что говорю на интервью. Ведь приходится постоянно удерживать внимание на себе, говорить о себе, объяснять… Мы все сейчас стали какими-то медиаманьяками! Если ты актер или певец, то все! Ты пропал, от этого тебе никуда не деться. Бывает, что хочется просто все забыть и двигаться дальше.

Извините, извините, я понимаю, как это звучит. (Смеется.) Но я привыкла всегда быть честной.

— Давайте поговорим о вашем новом альбоме*. Предыдущий был вдохновлен опытом прохождения МРТ после тяжелой травмы* (он назывался IRM, что в переводе с французского означает МРТ — магнитно-резонансная томография. — Прим. ред.), а как появилась новая пластинка?

— «Rest» писался очень-очень долго. Когда я работала над прошлыми альбомами, например, вместе с Air или Beck, я тоже пыталась писать тексты сама, но не всегда была до конца довольна тем, что получалось. «Rest» стал первым альбомом, все стихи для которого написаны мной. Когда я только начала работу над записью, меня очень зацепило то, что делает Коннан Мокасин.

*В 2007 году Генсбур получила травму головы во время занятия водными лыжами, после сложной операции и реабилитации ей удалось восстановиться. Уже после выздоровления Шарлотта продолжала ходить на сеансы МРТ. «Внутри аппарата отвратительные и пугающие звуки — они резкие, агрессивные и абсолютно хаотичные. Но это и есть музыка», — позднее вспоминала певица. Именно этот опыт в большой степени вдохновил ее на написание альбома IRM.

И вот мы встретились с Коннаном, и он предложил: «Может, попробуем написать что-то вместе? Я помогу, сочиню мелодию, а тебе останется только добавить слова, давай попробуем». Мы вместе поехали в Бретань, там у меня дача, и начали работать. Самое крутое, что он никогда не критиковал то, что я делаю, — наоборот, всегда поддерживал. Коннан очень добрый и открытый — помню, как сильно вся эта затея его вдохновляла. Но это было только начало.

А потом, потом я поняла, что хочу двигаться в сторону электронной музыки. Мне нравилось то, что делает SebastiAn, это французский диджей и музыкант. Мы встретились, но до того, как по-настоящему приступили к работе вместе, времени прошло прилично — он заканчивал работу над другим альбомом. А потом умерла моя сестра, это было три с половиной года назад. Я перебралась в Нью-Йорк, и еще очень долго не могла ни думать, ни писать ни о чем, кроме Кейт*. Это было очень больно, но я этому не противилась — я чувствовала, что нужно двигаться именно в этом направлении. Спасибо, SebastiAn за то, что на финальном этапе он помог собрать все мысли и идеи воедино. Но путь был долгим, больше трех лет.

*Кейт Барри — сводная сестра Шарлотты, дочь Джейн Биркин и композитора Джона Барри. Она воспитывалась в семье Джейн и Сержа Генсбура, вместе с общим ребенком звездной пары Шарлоттой. Подростком Кейт увлеклась наркотиками, но позже, избавившись от зависимости, основала свой реабилитационный центр в Париже. Больше всего она известна как фотограф и автор обложки для дебютного альбома Карлы Бруни «Quelqu’un m’a dit». 11 декабря 2013 года Барри выпала из окна своей квартиры, позже инцидент признали самоубийством.

— Список мужчин-музыкантов, с которыми вы уже сотрудничали, очень длинный, здесь и Air, и Beck, и Daft Punk, и SebastiAn, и много еще кто, включая Пола Маккартни. А с женщинами вы никогда не хотели поработать? Есть ли у вас любимые исполнительницы?

— Я очень люблю Патти Смит. Пару дней назад удалось попасть на ее выступление. Она фантастическая певица. Это просто невероятно. Но я пока всерьез не решалась предложить ей сотрудничество.

Читайте также:  Бриджит Джонс станет мамой в новой части романа!

— Альбом в том числе вдохновлен атмосферой фильмов ужасов. А какой у вас любимый ужастик? И посмотрели ли вы уже новую экранизацию «Оно» Стивена Кинга?

— Нет-нет, я немного не по этой части. Люблю более старомодные штуки, вроде «Сияния» (1980), «Экзорциста» (1973) или «Кэрри» (1976). С точки зрения музыки я ориентировалась на фильмы Хичкока и композиторские работы Джорджо Мородера*. Кроме этого, мне очень нравится музыка Жоржа Делерю для фильма «Презрение» 1963 года, он сочинил очень трепетные и поэтичные композиции.

— А какую музыку вы слушаете дома, когда хочется отдохнуть или вы что-то готовите, например?

— Чаще всего выбираю классику. Бывает, ищу что-то на Spotify, это отличный способ открыть новое, но все-таки не совсем мое – ведь я люблю слушать музыку целыми альбомами, от начала и до конца, а не отдельными треками. В целом жанр неважен, поп-музыку я, конечно, тоже люблю.

— Бывает, что слушаете какую-нибудь музыку втихаря и никому не говорите, вроде как guilty pleasure?

— А я вообще так не смотрю на музыку. Я бы это не назвала guilty pleasure, но бывает очень весело, когда мы вместе слушаем то, что нравится моим дочкам.

Журнал: интервью с Шарлоттой Генсбур

Фото: Tim Walker

Стиль: Jacob K

Но, как ни крути, Шарлотта Генсбур – в первую очередь муза датского режиссера Ларса фон Триера. В его последних фильмах она совершенно искренне сыграла обрезание собственных гениталий; тоску, навеянную приближающимся апокалипсисом; а также секс-зависимость. Генсбур уж точно не пошла по традиционному актерскому пути «инженю – роковая красотка – строгая прокурорша». Поэтому от нее меньше всего ожидаешь хода в стиле Джессики Симпсон – запуска джинсовой коллекции. И тем не менее мы встречаемся в баре парижского отеля Montalembert именно для того, чтобы обсудить ее достижения на дизайнерском поприще.

Генсбур входит в бар, безмятежная и немного застенчивая, в потрепанных кроссовках Stan Smith, в топе с круглым вырезом под горло и свободных прямых джинсах, которым до нормкора не хватает только врезных карманов. Сейчас Шарлотта тестирует модели из второй коллекции, которую сделала для культовой джинсовой марки Current/Elliott, – она будет продаваться будущей весной. Первая коллекция Генсбур увидела свет в июле в парижском Colette, лос-анджелесском Maxfield, а также на net-a-porter.com. Эта простая и вместе с тем элегантная капсульная линия включает узкие джинсы, свободные футболки, кожаные шорты и единственную безумно популярную короткую куртку-бомбер.


Кожаное пальто, Charlotte Gainsbourg для Current/Elliott; кожаная сорочка, Anthony Vaccarello; сапоги из лакированной кожи, Valentino; булавка, металл, Sacai; серьга, латунь, кристаллы, Céline; фетровая шляпа (на стуле), Christys’ Hats London

Одежда, которую придумывает Шарлотта, по-мальчишески очаровательна и сочетает наивный стиль «ботана» с шиком рок-звезды. Подходящий вариант для скромной французской кинозвезды-интеллектуалки. Идеальная сорочка в глазах Генсбур – слегка приталенная, поплиновая, на пуговицах, белая или в голубую полоску; водолазка – свободная, будто на размер больше. И хотя она божится, что не имеет ничего против «женственных платьиц», в ее коллекции их нет. «Я должна быть честна перед собой: я люблю обыкновенную одежду, – говорит Шарлотта, наливая в чашку чай «Лапсанг Сушонг». – Создавая эту линию, я придерживалась очень простых правил: это должна быть одежда, которая мне нравится и которую я носила бы сама. Я не пыталась казаться моложе, не старалась угодить окружающим. Я просто хотела создать базовый гардероб без особых ухищрений».

«Когда в самом начале нашего сотрудничества Шарлотта приехала в Лос-Анджелес, она была готова сделать лишь несколько пар джинсов, – рассказывает владелец Current/Elliott Серж Азрия. – Но мы пообщались всего час, и у нас созрела полноценная коллекция – от кожаных вещей до свитеров и блейзеров. Генсбур точно знает, чего хочет, и она очень талантлива».

Родители Шарлотты были настоящими трендсеттерами. Ее отец придумал образ небритого хулигана (неизменный объект подражания вот уже которого поколения французских мужчин) и, на счастье или на беду, джазовки Repetto. В честь ее матери, английской актрисы и певицы Джейн Биркин – длинноногой и беззаботной девушки-сорванца, звезды конца 1960-х и 1970-х, – назвали заветную сумку Hermès. В близких друзьях у Шарлотты – креативный директор Louis Vuitton Николя Жескьер. Когда-то, еще на предыдущей работе, он предложил ей стать лицом его первого парфюма для Balenciaga. С годами их дружба только крепла – и сейчас, после его перехода в Louis Vuitton, Генсбур вместе с моделями Лией Кебеде и Фреей Беха Эриксен участвует в рекламной кампании этого бренда.

Тем не менее Шарлотта утверждает, что своим чувством стиля обязана кинематографу. С роли в фильме «Маленькая воровка» (1988), действие которого происходит в послевоенной Франции, началось ее увлечение винтажной одеждой, продолжающееся и по сей день. «Все началось с моды 40-х годов, – говорит Генсбур. – И мужские костюмы 60-х всегда превосходно на мне сидели. К тому же мне нравится старый взгляд на моду – раньше она не была однодневкой, не подчинялась стремлению к безудержному потреблению».

Хотя Генсбур отрицает, что семья сформировала ее вкус («Это было бы слишком очевидно»), тщательно подобранные родительские гардеробы все же сыграли свою роль. «Не то чтобы у них было много вещей. Просто оба были разборчивы и точны в своих предпочтениях». Шарлотта устала все время говорить о родителях и в то же время не может удержаться, чтобы не затронуть эту тему. «В моем возрасте уже пора бы освободиться от их присутствия, но мне еще ни разу не удалось не вспомнить о них в интервью, – вздыхает она. – Даже когда меня не спрашивают, я все равно найду способ их упомянуть. Без них мне будто чего-то не хватает. И именно поэтому пора от них отгородиться».

«Отгородиться» в ее случае означает покинуть Францию и уехать жить за границу – скорее всего, в Америку. Идея витает в воздухе уже лет десять, признается Генсбур, но пока ни к каким конкретным действиям не привела. Да и сложно себе представить девочек из клана Биркин – Генсбур и ее сводную сестру, актрису Лу Дуайон, – на разных континентах. (Старшая сводная сестра Шарлотты, фотограф и социальный работник Кейт Берри, какое-то время работавшая с наркоманами, в декабре прошлого года покончила жизнь самоубийством.) С тех пор как в конце 60-х скандальный дуэт Джейн и Сержа «Je T’Аime. Moi Non Plus» взорвал буржуазную Францию, Биркин оставалась в авангарде прямолинейного провокационного искусства, и дочери пошли по ее стопам. Они мастерски прикидываются невинными овечками перед ханжами, выставляя скептиков в комичном свете. По мнению некоторых критиков, отношения Генсбур с фон Триером – отголосок ее отношений с собственным отцом: оба использовали ее как инструмент сексуального возбуждения и шока. Генсбур не отрицает этого: «Уже в раннем возрасте, – говорит она, – я узнала, что значит быть инструментом чьей-то провокации. И мне понравилось».

И все же Шарлотта не может полностью игнорировать реакцию, которую вызывает ее работа. В последнем фильме фон Триера «Нимфоманка: Часть 2» она снялась в постельной сцене сразу с двумя мужчинами, и через Интернет эти кадры дошли до ее старших детей (она воспитывает дочерей 3 и 11 лет, а также 17-летнего сына). Когда ее отец записал песню «Love on the Beat» о радостях орального секса, вспоминает Генсбур, «она была слишком непристойной и не предназначалась для детских ушей, но в то время не было Интернета. Снявшись в «Антихристе» и «Нимфоманке», я подумала: «В конце концов, мои родители записали «Je T’Аime. Moi Non Plus», и я как-то это пережила, хотя мне было всего четыре. Конечно, эти фильмы не могли не сказаться на моих детях, но если бы из-за этого их жизнь превратилась в кошмар, чего на самом деле не произошло, я бы отказалась от таких проектов в будущем. Это была бы самая настоящая жертва, потому что фон Триер, на мой взгляд, – лучший из современных режиссеров».

В новом частично автобиографическом фильме Азии Ардженто «Непонятая» Генсбур сыграла безалаберную мать-алкоголичку 9-летней девочки – лента заслужила самые высокие оценки критиков на Каннском кинофестивале. Шарлотта не отказывается от сложных ролей, и никакая джинсовая коллекция не затмит ее славу артхаусной героини. Она как раз заканчивает петь дифирамбы фон Триеру, когда нашу беседу прерывает бразильянка, не сумевшая удержаться, чтобы к нам не подойти. «Вас обожают у нас в Бразилии, – говорит она. – Вас любят за дерзость и отвагу». После этих слов она вручает Генсбур два наброска, сделанных специально для актрисы: два кролика с гигантскими фаллосами. «Это что, скрипка?» – краснеет Генсбур. Позже в вестибюле отеля мы встречаем двух женщин с такими же рисунками, только с обычными человеческими лицами. Похоже, все самое пикантное досталось Шарлотте.

Шарлотта Генсбур: «Я не знаю, что такое стыд»

Она стеснительна, но не приемлет стыд, ранима, но отважна, не нравится себе на экране, но снялась в десятках фильмов. Встреча с Шарлоттой Гензбур, которая научилась принимать свои противоречия.

Она не нравится себе на экране, но снялась в трех десятках фильмов; не любит свой голос, но записала три альбома; считает себя ленивой, но работает непрестанно. Женщина, которая изменяет себе, чтобы изменять себя.

Как бы все ни завидовали худым, худоба не такой уж редкий случай. Редкость — встретить человека хрупкого, тонкого, будто не только внешне, но и внутри — ранимого, которого хочется приобнять-защитить. Именно такая женщина открыла мне дверь квартиры на левом берегу Сены. Утонченная, с нервным лицом, теперешнее спокойствие которого кажется особенно ценным, с беззащитно-узкими запястьями, угловато-подростковыми жестами. Женщина-мальчик, женщина-подросток, будто что-то помешало ей вырасти, раздаться, заматереть…

Шарлотта Генсбур живет в районе своего детства — недалеко от дома отца на улице Верней, где черные стены прибежища непримиримого модерниста, антикварные козетки с устрашающими грифонами, гигантская библиотека интеллектуала… и фото ее, 14-летней, на отцовском рояле. У нее и самой дома стоят фотографии детей, уже ее собственных. В квартире несколько безалаберная обстановка человека, который не любит лишнего, вот только вся эта масса разных вещей и вещичек ему решительно необходима… Главное же украшение квартиры — сама квартира, в которой высоченные потолки, высоченные двустворчатые двери, эркерные окна во всю стену. Тут царство дневного света и внятности предназначения — в прихожей свалена куча детской обуви (я на минуту даже задумываюсь: и как это ее обладатели не уходят в разных ботинках?), ноутбук явно всегда включен, мебель разрозненна, потому что строго функциональна, и антикварный шедевр-секретер соседствует с агрессивным огромным желтым креслом из Америки 60-х.

«МОЖНО БЫТЬ СТЕСНИТЕЛЬНЫМ ЧЕЛОВЕКОМ, НО ВООБЩЕ-ТО В ЖИЗНИ СТЕСНЯТЬСЯ НЕЧЕГО»

Шарлотта предлагает мне сесть на диван, сама же садится в кресло. При этом ее макушка оказывается много ниже вершины спинки, а тоненькие руки на подлокотниках не занимают никакого места. В этой махине для сидения она становится еще уязвимее…

Сделав без преувеличения звездную карьеру, став женой и матерью, Шарлотта Генсбур, кажется, так и несет в себе что-то детское. Она из тех людей, чье насыщенное настоящее — съемки в кино, запись сольных альбомов, трое детей, благотворительные кампании — не заслоняет собой прошлое. Даже получая каннский приз как лучшая актриса, в своем коротком ответном слове она дала понять, что осознает себя не только матерью. Она по-прежнему еще и дочь. В ее случае от прошлого не уйдешь. Да она ведь и не стремится.

  • 1971 Родилась в семье французского певца Сержа Генсбура и британской актрисы Джейн Биркин.
  • 1984 Дебют в картине «Слова и музыка» Эли Шураки. Съемки в клипе «Лимонный инцест».
  • 1985 Премия «Сезар» за роль в «Дерзкой девчонке» Клода Миллера.
  • 1986 «Шарлотта навсегда» Сержа Генсбура.
  • 1996 Знакомство с режиссером Иваном Атталем.
  • 1997 Рождение их сына Бена, за которым последуют дочь Элис (2002) и сын Джо (2011).
  • 2009 Приз фестиваля в Каннах за роль в «Антихристе» Ларса фон Триера.
  • 2011 «Меланхолия» фон Триера.
  • 2013 Фильм фон Триера «Нимфоманка».

Psychologies: Так сложилось, что мир вас знает не только как выдающуюся актрису. Вы дочь Сержа Генсбура, который — так говорят — сделал шоу из своей жизни. Получается, что вы были под перекрестным огнем крайней публичности всегда, с самого детства. А уж когда мир увидел ваш с отцом музыкальный клип «Лимонный инцест» и фильм Генсбура «Шарлотта навсегда», эта публичность приобрела очень неодно-значный характер. Мешало ли это вам и вообще — как вы относитесь к такой оценке своей известности?

Читайте также:  Гвен Стефани знает толк в игрушках для мальчиков

Шарлотта Генсбур: Знаете, когда вышел фильм «Шарлотта навсегда» и этот клип, я уже была в частной школе в Швейцарии. Так что все споры о допустимости-недопустимости, этичности и «разврате» оказались совершенно вне меня — в швейцарских частных школах очень строгая дисциплина, учениц ограждали от посторонней информации, а интернета, понятное дело, тогда не было. Но узнай я тогда о развернувшейся дискуссии, я бы страшно удивилась. Да, в том видео мы с отцом действительно лежали в постели, но текст песни был такой нежный, такой невинный, в нем — как и в фильме — говорилось о возвышенной — да-да! — любви между отцом и дочерью. Именно о той любви, которую мы испытывали друг к другу… А разве чувства могут быть стыдными? Ведь любовь — это добрый порыв к другому. Разве это может быть стыдным?

Вы легко делитесь своими чувствами?

Ш. Г.: Знаете, я по природе стеснительный человек. Но для меня существует только стеснительность, природное свойство. Стыд — следствие чего-то социального. И видимо, у меня это от родителей. Они намеренно вели подчеркнуто публичную жизнь, отрицающую стыд. Они настаивали, что, пока речь не идет о подлости, о преступлении против человека, стыдного нет. Я помню, как они возвращались домой к 7 утра, когда мы с Кейт, моей старшей сестрой по маме, вставали в школу, а около нашего дома мелькали папарацци… Но при этом они были люди твердых правил, у нас был очень жесткий кодекс поведения. Скажем, за столом… Локти на скатерть? Недопустимо! Они стремились к ясным, внятным, честным отношениям. Скажем, я не говорю на английском, родном языке мамы, как на родном, зато Кейт по-французски говорит, как француженка. Знаете почему? Потому что отец не знал английского, а мама категорически не хотела создавать для нас тайный — тайный от него — язык. Дома мы говорили только по-французски. У меня было очень счастливое детство именно из-за нашей взаимной открытости, из-за отсутствия тайн друг от друга. Конечно, отец действительно порой страшно пил, потом родители развелись, и это было нелегко… Я привыкла, что можно быть по природе своей стеснительным, но вообще-то стесняться нечего. Отец сам был очень стеснительным человеком и боролся с этим… ну, очень радикально. Почти эксгибиционистски. Полным саморазоблачением. Это был именно что его метод побороть собственную стеснительность. Отца воспринимали как провокатора, но он им не был. Он был действительно свободный художник, который иногда шокировал. Например, та мизансцена, когда мы с ним лежим в постели, — в ней, конечно, была известная провокационность. Но это было для меня так естественно — отец всегда будто испытывал границы возможного, границы терпения мира, но главное — границы собственной смелости, границы того, на что способен он сам. И в этом, я думаю, я похожа на него.

Актриса Шарлотта Генсбур: «Меня больше не волнует мой внешний вид — это и есть настоящая свобода!»

27 февраля в российский прокат выходит картина «Моя собака Идиот», главную роль в которой исполнила муза всего французского кинематографа — актриса Шарлотта Генсбур. Накануне премьеры мы узнали у нее, чем работа с мужем-режиссером Иваном Атталем отличается от любых других съемок, как творчество отражается на внешности и что делать, если твой напарник по площадке — огромный наглый пес.

Читайте на Еве
  • Кино
  • Фильм
  • Джейн Биркин
  • Шарлотта Генсбур
  • Серж Генсбур

Похожие материалы

Шарлотта Генсбур — англо-французская актриса, она родилась 21 июля 1971 года в Лондоне, а выросла в Париже. Дочь легендарного певца, режиссера и актера Сержа Генсбура и актрисы и певицы Джейн Биркин. В 1984 году началась ее карьера: она сыграла вместе с Катрин Денев в картине «Слова и музыка». Затем были работы у Жака Дуайона («Искушение Изабель») и у Клода Миллера («Бесстыдница»). Когда Шарлотте было 15, отец снял ее в собственном фильме «Шарлотта навсегда». Это по сей день один из самых спорных, эстетских и атмосферных фильмов 80-х. Но настоящая слава настигла Генсбур в 1990 году после выхода картины «Цементный сад».

Сегодня на счету Шарлотты огромное количество ролей: фильмы Ларса фон Триера («Антихрист», «Меланхолия», «Нимфоманка»), Аньес Варда, Бертрана Блие, Эрика Рошана, Ивана Атталя. Также она занимается вокальной карьерой и модельным бизнесом.

Драмеди «Моя собака Идиот» режиссера Ивана Атталя стартует в российском прокате 27 февраля. Премьера ленты состоялась на французском кинофестивале в Ангулеме. Картина снята по одноименному роману американского писателя Джона Фанте (Mon chien Stupide), идею экранизации режиссер Иван Атталь вынашивал более двадцати лет.

Синопсис: писатель Анри переживает, кажется, все кризисы сразу — пропало вдохновение, не ладятся отношения с женой, не получается прийти ко взаимопониманию с выросшими детьми. Но когда Анри завязывает уморительную дружбу с наглой бездомной собакой, у него появляется шанс начать все заново.

Шарлотта Генсбур — о картине «Моя собака Идиот»

Ваш муж-режиссер Иван Атталь характеризует Сесиль, жену главного героя, как женщину, которая больше не может выносить своего супруга и ищет любые пути побега: от секс-забастовки до мира литературы? А как ее характеризуете вы?

Как женщину, которая, кажется, подчинена фактическому положению дел, живет с невыносимым, эгоистичным, ленивым, ворчливым мужиком/ В книге Джона Фанте женщина как персонаж практически отсутствует, она — жалкая, забавная, но второстепенная стерва. Иван же в фильме создал прекрасную героиню, он заставил меня существовать!

После фильмов «Моя жена — актриса» и «Они поженились, и у них было много детей» вы снова снимаетесь под руководством вашего мужаИвана. Рассматриваете ли вы фильм «Моя собака Идиот» как третью часть одной трилогии?

И наш сын Бен уже играл в «Они поженились, и у них было много детей». Ему тогда было 6 лет. Ивана забавляет игра с этим автобиографическим материалом, с тем, что его беспокоит на самом деле: жизнь официальной супружеской пары. Мне нравится его свобода, его манера скручивать материалы личной жизни, создавать ложные пути. Он смеется над нами обоими, а мне нравится этот взгляд, этот способ превращения наших странностей и причуд в вымысел.

Совсем недавно я узнала, что Иван отказался экранизировать этот роман 20 лет назад. Тогда он точно не был готов. Все в жизни происходит в подходящее время, и я уверена, что важные проекты появляются в нашей судьбе в самый нужный момент.

Он мазохист? Он утверждает, что да, и что именно это заставило его очернить своего героя.

Он вовсе не мазохист! А вот я, напротив, им являюсь. Правда, он не мазохист, он просто властный человек. Что касается собаки, с которой он валяется на протяжении всего фильма — это, скорее, провокация или садизм по отношению к своей семье, потому что мы хотим завести собаку в течение 15 лет, а он этого не хочет.

Фильм довольно жесток в плане взглядов на семейную жизнь: бремя содержания детей, разочарование в совместном быте, ненависть к супругу, снижение либидо. Как это принять?

Мне очень нравится, что Иван не пожелал выступить гладко, согласованно, политкорректно по вопросам семьи, идеального убежища и прочих романтических «соплей». Нет смысла экранизировать Фанте без колкостей. С этой точки зрения я нахожу фильм достаточно жестким, да, но в то же время — человечным и искренним. И потом этот Анри отвратителен, но в нем столько обаяния! Он очень привлекателен.

Мы уже говорили, что вы играете вместе с вашим сыном Беном. В чем особенность такого семейного каста?

Когда он снимался с нами в фильме «Они поженились, и у них было много детей», я боялась руководящей стороны Ивана. Он большой перфекционист и не допускает ничего приблизительного. И тогда Иван как режиссер взял от Бена то, что хотел. Пятнадцать лет спустя фильм «Моя собака Идиот» стал настоящим, уже взрослым, актерским опытом для Бена, который получал от осознанной игры удовольствие. Он отыграл свою часть изящно и непринужденно, несмотря на огромный мандраж.

А вы сами еще испытываете мандраж после 35 лет карьеры в кино?

Да! Я не доверяю себе. Я могу оцепенеть от мандража, у меня бывает такое большое желание сделать все правильно, что оно становится удушающим. Особенно когда снимает Иван. Больше, чем перед камерой Ларса фон Триера, например.

С Ларсом мне интересно, оправдываю ли я его ожидания, но это не ставит меня под сомнение ни как женщину, ни как жену, нет никаких проблем. Снимаясь у Ивана, я не могу отделаться от ощущения, что играю свою роль в нашей паре. Я так хочу быть для него лучшей актрисой в мире, принимаю любую критику с его стороны! Но самое ужасное, что он совсем этого не осознает. Однако, я думаю, что это доказывает мою любовь к нему. Я несколько раз слышала о фильме «Моя собака Идиот», что это некое признание в любви, которое делает мне Иван. Но и я тоже сделала ему огромное признание!

Иван говорит, что не руководит вами, а только наталкивает на мысли о людях, которые могли бы обогатить образ вашей героини. Как, например, американская писательница Джоан Дидион.

Живя в Нью-Йорке, я понимаю, что она собой представляет. Я видела очень трогательный документальный фильм о ней — поистине одинокая и свободная личность. Ярко выраженный и вневременной стиль Дидион — вот что вдохновляло меня. Иван не руководит мной, но его манера присутствия во время съемок является для меня неким барометром. В этом отношении я сравниваю его с Ларсом, они оба довольно жестоки в своем восприятии актерской игры, поскольку улавливают ее правильность или ее отсутствие.

Складывается ощущение, что все опасения улетучиваются во время сцены фейерверка — момента полного раскрепощения для вас и Ивана?

Эта сцена имела большое значение для пары и ее эволюции. Я пережила ее как момент абсолютной свободы и соучастия, это одно из моих лучших воспоминаний о фильме. Я почувствовала безумное удовольствие от того, что сдалась. В этом вся прелесть опыта и особенно возраста, мне становится все равно, безобразна ли я, хихикаю ли я, ржу или хохочу. Меня больше не волнует мой внешний вид в этом контексте. Это настоящая свобода! Мы играли нескромно, и это, несомненно, была эмоциональная разрядка для нас обоих.

На съемках вам больше нравятся интимные, драматические сцены или комедийные?

Комедийные моменты вгоняют меня в панику, потому что я, естественно, не владею этой механикой. Иван втягивает меня в комедию, и я благодарна ему за это, потому что это не в моей природе. Путь к комедии дается мне непросто, но я стараюсь!

Кажется, вы не сильно заставляли себя ненавидеть собаку Идиота?

От него так дурно пахло, просто мерзость! Самое странное, что я увидела, как Иван на самом деле влюбился в этого зверя. Он был тронут эдаким изгнанником, который никому не нужен.

В конечном счете фильм получился комедией?

Мы начинаем с комедии и постепенно переходим в экзистенциальную драму, нечто острое, касающееся кризисов жизни. Цинизм, демонстрируемый Иваном, на самом деле стыдливость и боль. Нам нужно поставить перед собой эти непристойные чувства, раздражение по отношению к детям, ненависть бытия в паре, несмотря на любовь к партнеру. Это что-то на стыке жанров. За это я и люблю фильмы Ивана.

Может ли выйти четвертый фильм, продолжение этой трилогии о паре?

Это может продолжаться бесконечно, пока не наступит смерть!

Вы не боитесь быть парой в жизни и в кино? Как этому следовали Джина Роулендс и Джон Кассаветис с таким же распределением ролей: она актриса, он сценарист и режиссер?

О, как я их люблю! Невозможно сравнивать нас с ними, но мы только и мечтаем об этом: найти еще какие-нибудь проекты, которые можно было бы сделать вместе. Иван часто просит меня срежиссировать что-нибудь. Думаю, он хочет, чтобы мы поменялись ролями. Но я не уверена, что обладаю достаточными режиссерскими способностями. В любом случае совместная работа более интенсивна, более болезненна, но доставляет и большее удовольствие, чем все, что я могла бы сделать в другом месте с другими людьми.

Шарлотта Генсбур: «Меня уже сложно шокировать!»

GRAZIA: Вы стали одним из первых зрителей «Нимфоманки». Какие впечатления остались от картины?
ШАРЛОТТА ГЕНСБУР: Сначала я посмотрела полную режиссерскую версию, и она меня потрясла. Я даже забыла, что сама снималась в этом фильме! А вот прокатный вариант, честно говоря, меня разочаровал. Конечно, он тоже хороший – просто не такой, каким его задумал автор. (Смеется.)

GRAZIA: Чем отличаются версии?
Ш.Г.: Тем, что осталось за кадром. Фильм Ларса идет пять с половиной часов, а продюсеры сократили его до четырех и «разрезали» пополам – так что первая часть, «Джо», длится два часа. Сами понимаете, речь не о мелких купюрах, а о целых вырезанных сценах. Ну и конечно, из прокатной версии убрали откровенные крупные планы.

Читайте также:  Дима Билан планирует костюмированный вечер

GRAZIA: «Нимфоманку» еще до премьеры нарекли скандальным фильмом. На ваш взгляд, какой момент в нем самый провокационный?
Ш.Г.: Боюсь, я не смогу вам ответить: меня уже сложно шокировать! Но моя героиня Джо безусловно олицетворяет вызов обществу. Она себя и сама так воспринимает – чем очень напоминает Ларса.

GRAZIA: Вы считаете, что ваш персонаж – альтер эго режиссера?
Ш.Г.: Да. У Джо, как и у Триера, есть две роли в жизни – мучитель и жертва. Его черты присущи и другим героям – да что там, в «Нимфоманке» Ларс буквально повсюду!

GRAZIA: Расскажите, какой момент в работе над фильмом был самым трудным?
Ш.Г.: В нескольких сценах мне пришлось носить искусственную вагину. Можете себе представить: кто-то два часа работает у вас между ног – такое не забывается!

GRAZIA: В самые «ответственные» моменты героев подменяли порноактеры. Познакомились со своей дублершей?
Ш.Г.: Если честно, я даже не знаю, как ее зовут. И уж тем более мы с ней не обсуждали тонкости творческого процесса за чашечкой кофе. (Смеется.) Вообще у меня создалось впечатление, что дублеры стеснялись «серьезных» актеров. Так что, когда снимались их эпизоды, мы уходили с площадки.

GRAZIA: Некоторые критики назвали «Нимфоманку» феминистским фильмом. Согласны с такой трактовкой?
Ш.Г.: Джо – женщина с сильным характером, и именно ей посвящена картина, поэтому, пожалуй, соглашусь. Однако победительницей ее уж точно не назовешь, она – жертва. Да, моя героиня использует мужчин, но ведь в итоге ей приходится за это расплачиваться. На мой взгляд, «Нимфоманка» в первую очередь история о человеке, который пытается найти себя и страдает от бесконечных поисков.

GRAZIA: Вы работали со многими известными режиссерами. Чем от них отличается Триер?
Ш.Г.: Да практически всем! Тебе кажется, что ты хорошо его знаешь, но на самом деле – ничего подобного. Он не любит репетировать, рассуждать о психологии персонажей, что-то заранее объяснять. Ты встречаешься с ним только на площадке – то есть прыгаешь с разбегу в воду, толком не умея плавать. Но в итоге Ларс не дает тебе утонуть и в нужный момент спасает.

GRAZIA: Триер большинство фильмов посвятил женщинам. По вашему мнению, он хорошо знает психологию слабого пола?
Ш.Г.: Даже не сомневаюсь: он на редкость проницательный человек. Мне кажется, Ларс во всем разбирается лучше других. Именно поэтому его картины и сценарии пользуются таким успехом – он понимает людей глубже, чем они сами.

GRAZIA: Одни кинокритики называют Триера гением, другие – претенциозным шарлатаном. Почему его фигура вызывает такие противоречивые реакции?
Ш.Г.: Ларс – настоящий художник: не идет ни на какие компромиссы и уж точно далек от морализаторства. А еще у него отличное чувство юмора и врожденная страсть к провокациям. Неудивительно, что люди относятся к нему неоднозначно.

GRAZIA: Можете объяснить, почему он так любит всех шокировать?
Ш.Г.: Я бы не назвала это какой-то позой или холодным расчетом – просто время от времени его «прорывает», и он уже не может остановиться. Дело еще и в том, что ему неуютно в собственной шкуре.

GRAZIA: Ваш отец Серж Генсбур тоже был известным провокатором. Думаете, он бы нашел общий язык с Триером?
Ш.Г.: Уверена, они бы подружились – конечно, не без помощи алкоголя. (Смеется.) Знаете, Ларс и правда напоминает мне папу – но «Нимфоманка» шокировала бы даже его!

GRAZIA: Вы уже в третий раз снялись в фильме Триера. Можете рассказать, как развивались ваши отношения?
Ш.Г.: Мы встретились с ним на площадке «Антихриста». В то время Ларс был в глубокой депрессии, и я решила, что он всегда такой мрачный. Но потом во время съемок «Меланхолии» я увидела уже совсем другого человека – веселого, полного энергии. А вот я тогда была не в форме – в моей жизни наступил тяжелый период, и Ларс знал, чего мне стоило продолжать работать. Его поддержка очень мне помогла.

GRAZIA: Готовы и дальше с ним сотрудничать?
Ш.Г.: С удовольствием! Вот только подозреваю, что он уже все про меня понял и потерял интерес. (Смеется.)

GRAZIA: После премьеры «Антихриста» вы сказали, что боитесь реакции сына. Сейчас тоже об этом беспокоитесь?
Ш.Г.: Бену исполнилось 16, поэтому я уже не так сильно волнуюсь. Конечно, ему обязательно будет за меня неловко, но ничего, как-нибудь переживет. (Смеется.) Мне тоже временами бывало стыдно за родителей, так что я знаю – с этим можно справиться. Причем чем ты старше, тем легче.

GRAZIA: А за младших не переживаете?
Ш.Г.: За них я больше волнуюсь. К счастью, Джо пока ничего не понимает – ей всего два года, а вот Элис уже 11 – и я, конечно, постаралась ее подготовить. Но роли по принципу «что подумают дети?» я не выбирала никогда – мне кажется, им это не навредило. Думаю, отказываться от фильмов только ради того, чтобы поддержать имидж идеальной матери, было бы куда хуже.

Шарлотта Генсбур: «Меня с детства втягивают в провокации»

Самый ожидаемый фильм года – эротическая драма Ларса Фон Триера «Нимфоманка» – выходит двумя частями. Первая часть – 13 февраля, вторая – 6 марта. Главную роль играет Шарлотта Генсбур. Она согласилась поговорить с Marie Claire про секс – очень откровенно.

Marie Claire: После «Нимфоманки» выходишь из зала в шоке. Это вас не пугает?

Генсбур: Это не говорит ни о чем. Если убрать из фильма секс, то вы увидите трагическую историю запутавшейся личности. И мне нравятся такие трудные задачи. Я никогда не жалею о пройденных испытаниях, скорее, наоборот.

Пару лет назад Ларс фон Триер выразил свою симпатию Гитлеру. Вас это от него не оттолкнуло?

Это была дурацкая выходка, о которой он впоследствии пожалел. И такое с ним случилось не в первый и не в последний раз. Я постаралась об этом забыть, хотя, может, мне и не стоило. Обычно я понимаю, с кем имею дело. Тот Ларс, которого я знаю, иногда не похож на собственные провокации.

Он плохо обращается с вами в своих фильмах. Заставляет страдать и физически, и морально.

Да, и мне это нравится. Должно быть, я мазохистка. С другой стороны, все эти страдания относительны, ведь они не настоящие. Я понимаю, где начинается и заканчивается игра. В жизни я сама часто делаю себе гораздо больнее. Мне нравится критика. Мне нравятся негативные и жесткие вещи, конечно, до определенной степени.

И тем не менее в сценах с хардкорным сексом вас заменяла дублерша.

Да, и было довольно странно видеть у себя между ног чужие органы. А ведь люди будут верить, что они принадлежат мне. Но это часть той игры, на которую я сознательно подписалась.

ЕСТЬ КАКОЕ-ТО НЕСООТВЕТСТВИЕ МЕЖДУ ВАШИМ РЕАЛЬНЫМ ЗАСТЕНЧИВЫМ ОБРАЗОМ И ТЕМИ РИСКОВАННЫМИ ВЕЩАМИ, КОТОРЫЕ ВЫ ДЕЛАЕТЕ В ЖИЗНИ.

Я совсем не застенчивая и никогда такой не была. Получилось так, что когда-то давно меня саму заставили в это поверить. Само слово «застенчивый» мне кажется каким-то слащавым. Но гены велят мне вести себя иначе.

ТО ЕСТЬ ВЫ ЦЕЛОМУДРЕННАЯ ЖЕНЩИНА, КОТОРАЯ ПОЗВОЛЯЕТ СЕБЕ РАЗНЫЕ ВЫХОДКИ?

У меня всегда было желание поступать противоположно тому, что от меня ожидают. Хотя я часто не отдавала себе в этом отчета. В детстве я пела с отцом песню «Лимонный инцест» («Lemon Incest»). А потом снялась в «Антихристе» у Ларса. Эти провокации наверняка взаимосвязаны. Да, мне интересно выходить за пределы зоны комфорта, иначе становится скучно.

ВЫ НЕ БОИТЕСЬ ТАК ПОТЕРЯТЬ ЧАСТЬ ВАШИХ ПОКЛОННИКОВ?

(Смеется.) Если этого бояться, то лучше вообще ничего не делать. Я не хочу казаться благонравной только для того, чтобы нравиться. Конечно, это может стать шоком – видеть нежную маленькую Шарлотту из «Дерзкой девчонки» (знаменитый фильм 1985 года с участием 14-летней Генс­бур. – прим. МС) в роли «Нимфоманки».

ПОСЛЕ ТРАВМЫ ПОЗВОНОЧНИКА У ВАС ПРОСНУЛАСЬ СТРАСТНАЯ ЖАЖДА К РАБОТЕ?

До этого я отказывалась от всех предложений. Я тренировалась. Потом поняла, что не могу больше откладывать на завтра. Возможно, из-за страха, что моя жизнь прервется, но главным образом это связано с тем, что я боюсь старости. Однажды настанет такой момент, когда мне будет уже не так приятно смотреть на то, как проходят годы.

КАК ВЫ БОРЕТЕСЬ СО СВОИМИ ТРЕВОГАМИ?

Я очень меланхолична. И это настроение иногда нужно разбавлять чем-то грубым и радикальным. Согласитесь, меланхолия – не самая приятная черта характера (смеется). Я люблю развлечься с друзьями и близкими, но когда оказываюсь одна, то обычно предпочитаю подремать. Наедине с самой собой я не очень-то счастлива.

У ВАС ВСЕГДА БЫЛИ ТАКИЕ СЛОЖНОСТИ В ОБЩЕНИИ С СОБОЙ?

Да, мне всегда было трудно. Кроме того, мне не нравится стареть, а я замечаю, что со мной что-то потихонечку происходит (Шарлотте 42 года). Это меня здорово беспокоит.

НО ВЫ МНОГО СНИМАЕТЕСЬ УЖЕ ПО КРАЙНЕЙ МЕРЕ ДЕСЯТЬ ЛЕТ.

Да нет, не так много! Мне уже стало тяжело играть в кино. И потом, я не хочу смущаться, глядя на свое лицо на экране. Видите ли, все очень просто: либо я смиряюсь с тем, что мои черты огрубели, либо я отказываюсь это признавать и перестаю сниматься в кино.

ВАС ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЭТО ТАК БЕСПОКОИТ?

Я нахожу этот переходный возраст ужасным: еще не старуха, конечно, но уже не девочка. Я думала, что 40 лет – это хуже всего, вершина ужаса. Но никакой вершины не было, я зря готовилась. Раньше я считала, что от наступления старости страдают только красавицы и красавцы, но уверяю вас – даже люди с такой банальной внешностью, как у меня, хотя я и не считаю себя безобразной, тоже страдают­! (Смеется.) Я слишком долго была юной. У меня сложилось ощущение, что я перепрыгну из инфантильного состояния сразу в статус уважаемой старушки, без необходимости быть зрелой женщиной.

НО ЕСТЬ ЖЕ ВСЯКИЕ СПОСОБЫ СДЕЛАТЬ ЛИЦО МОЛОЖЕ?

Я не хочу слишком забегать вперед, но и не стану говорить, что не буду ничего делать для этого. Девиз «лучше оставаться как есть» был со мной много лет, но сегодня он уже не актуален. Начну с небольших корректировок, чтобы они не слишком бросались в глаза. Главное, не упустить время – возраст ведь еще не начал себя проявлять. Так что не знаю, когда, но, возможно, уже скоро я собой займусь.

ВЫ ГОВОРИТЕ ОБ ЭТОМ С ВАШЕЙ МАМОЙ?

Маме пришлось расстаться с такой красотой! Это правда, что она для меня пример. Она ничего не исправляет, но таких, как она, в ее профессии немного. У нее есть собственные страхи, но мы идем плечом к плечу, помогая друг другу. Она очень сильно меня поддерживает, потому что уже прошла через все это и понимает, что я ощущаю в данный момент.

КАК ВЫ УПРАВЛЯЕТЕСЬ И С РАБОТОЙ, И С СЕМЬЕЙ? (Шарлотта замужем за актером Иваном Атталем. У них трое детей: Бен (17 лет), Элис (12 лет) и трехлетний Джо.)

Я немного старомодна. Когда двое первых моих детей были маленькими, я таскала их за собой повсюду. В какой-то момент это стало невозможным. На съемки «Нимфоманки» я брала с собой только Джо и каждый уик-энд возвращалась домой, чтобы увидеться с семьей. Это было довольно странно – подумайте только о контрасте между рабочим днем с тяжелыми съемками и вечером в отеле с моим малышом, которого я все еще кормлю грудью. А наутро я переходила от состояния ангела к состоянию демона. Безумная алхимия!

МУЖ НОРМАЛЬНО ОТНОСИТСЯ К ВАШИМ СЪЕМКАМ ЗА ГРАНИЦЕЙ?

Он ни к чему нормально не относится – у нас обоих взрывной характер. Сейчас все немного успокоилось, но вообще для пары это опасно.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: